дайвинг

- Вы хотите лишить себя жизни? - спросила, подавляя смущение, Горенко.

- Нет.

Он хотел прибавить, что ему осталось два-три месяца до естественной развязки, но удержался.

- Можно передать вашей матери, что вы, может быть, воротитесь к ней… другим человеком?

- Нет, нет… этого нельзя… Ни к ней, ни к вам никаким я никогда не вернусь!..

Он быстро повернулся к двери.

Она крикнула вдогонку первое, что сообразила:

- Возьмите хоть денег на дорогу.

Она догнала его и сунула ему в руку свой кошелек.

Карташев хотел было повернуться, чтобы сказать что-то еще, но слезы заволакивали глаза, он боялся расплакаться и, судорожным движением оттолкнув ее руку с деньгами, исчез в дверях.

Наташа, уложив мать, тихо, рассеянно, равнодушно шла из спальни матери. Она вторую ночь не смыкала глаз; она устала, в ушах был какой-то страшный шум и все вертелась любимая песня Мани. И так отчетливо она слышала выразительный голосок Мани, так отчетливо, что слезы выступали на глаза, и, подавляя их, она еще равнодушнее смотрела по сторонам. В гостиной брата не было. Она прошла в переднюю, вошла в кабинет и устало спросила Горенко.

- Где брат?

- Он ушел.

- Куда? - встрепенулась вся до последнего нерва Наташа.

- Ушел, чтоб умереть или вернуться в свою семью человеком… - угрюмо ответила Горенко.

Наташа молча, точно не понимая, смотрела на Горенко.

- Зачем вы его не удержали?

- Зачем я буду его удерживать? на что вам такой? а другим не у вас же он станет!

Горенко говорила жестко и резко.

Наташа растерянно присела и с упреком смотрела на подругу.

- У вас нет сердца, - проговорила она и, закрыв лицо руками, как-то взвизгнув, жалостно заплакала.

Она плакала все громче и громче, плач перешел в судорожные вопли, рыдания, а Горенко быстро бегала по комнате, нервно ломая руки.

- Боже мой, боже мой! Наташа, ради бога, точно на разных языках мы говорим с вами. Наташа! было время, я не меньше вашего его любила…